друг мой, друг мой,
я очень и очень болен.
1. каким-то удивительным образом мариенгофу удалось меня склонить к чтению есенина. и если полюбить я его не могу, то хотя бы понять и рассмотреть что-то помимо белых березок мне удалось. вообще мариенгоф на удивление тонко и логично вписался в мой февраль.
читала сегодня северянина (о чем же еще можно рассказывать на чешском), смотрела в какую-то точку в голове и дико тряслась. я не боюсь, я люблю читать стихи, тем более такие, тем более наизусть. но все эти грезофарсы, весь поэтический мир, особенно во все той же "рассудочно черствой европе" звучат абсолютно по-другому. интересно наблюдать как меняется мое отношение к языку. насколько не любила я русский, считая его лишь еще одним накрученным славянским, ровно настолько же прочувствовала его здесь, разговаривая половину дня на чужом. как можно объяснить русскую поэзию, как передать все те "легкие движения", "оттенки смысла". даже с достаточным словарным запасом невозможно идеально передать то, что написано, что написано между строк.
"пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод и людоедство, зато у нас есть душа, которую здесь сдали за ненадобностью в аренду под смердяковщину."
2. менять себя не имеет смысла, думать, что с изменением обстановки изменишься и сам - туда же. надо развиваться, расти, контролировать, сдерживать, но не отказываться от себя. в итоге это все равно возьмет вверх, так лучше не тратить время впустую, а воспитывать себя и адекватно оценивать окружающих.
3. "весна. в раскрытое окно лезет солнце и какая-то незатейливая, подглуповатенькая радость."
я нашла эту радость в том, о чем давно уже думала, но боялась осуществить. уйти с другом, фотоаппаратом, картой, шутками, разговорами. идти до боли в ногах, до усталости смятого желтого лимона. радоваться, видеть, слышать, чувствовать запахи, получать искреннее удовольствие, которое паутиной охватывает на этом пути.
"-возьмешь свои слова обратно, что ты человек без дома в душе? - нет, никогда, может быть не так резко, но я все время буду куда-то стремиться"
наши 20 субботних километров обросли еще одним воспоминанием на двоих, маленькими историями и благодарностью нашему сегодняшнему окружению, которое заставило нас на это решиться. было здорово, красиво и весело. и очень легко.
4. третий месяц нахожусь в поисках морали, разумных границ и совести. это, пожалуй, главная особенность моего подросткового перехода. за все глупости, которые совершала в детстве, не то, чтобы стыдно или жалко, просто не хочется вспоминать и рассказывать (а тем более гордиться). вспоминаю то ужасное чувство съедающей меня совести в поезде в ноябре. как же было стыдно за выходные, как было стыдно за то, что раньше бы вспоминала с улыбкой и даже радостью и интересом. вспоминаю декабрь, когда зацикливалась на религии, когда всерьез рассуждала о сватовстве и религиозных браках. я не отказываюсь от своих слов, но с моей слабостью нельзя допускать такие мысли, я докручиваю их и возвожу в абсолют, в единственное правильное и достойное решение.
а окружающий мир лишен каких-либо ориентиров. поступать как люди вокруг я не могу. не потому что я мол такая особенная и классная. просто у меня в голову вбиты несколько другие понятия. к мужчинам, к отношениям. я не буду утверждать, что у меня все правильно, а вы живете грязно и некрасиво. просто в свои семнадцать я не понимаю многих поступков. и не только окружающих, но и своих собственных. я не понимаю, как у меня хватало смелости, как меня не душила совесть. сейчас я не испытываю каких-то особенных сомнений и смятений, потому что все эти вопросы очень и очень далеко от меня. но должен же быть какой-то маяк в голове, какие-то более или менее четко сформулированные принципы. верно?
бессмысленный набор слов получился, как и всегда.
но за окном же весна. а на улице легкий и теплый воздух.
"можно мне сказать гадость. совсем маленькую и не очень скабрезную. о том, как надо просить у жизни счастья. так вот, счастья надо просить так, как одесский беспризорный милостыню: - гражданка, дайте пятачок. а не то плюну вам в физиономию - у меня сифилис."
я очень и очень болен.
1. каким-то удивительным образом мариенгофу удалось меня склонить к чтению есенина. и если полюбить я его не могу, то хотя бы понять и рассмотреть что-то помимо белых березок мне удалось. вообще мариенгоф на удивление тонко и логично вписался в мой февраль.
читала сегодня северянина (о чем же еще можно рассказывать на чешском), смотрела в какую-то точку в голове и дико тряслась. я не боюсь, я люблю читать стихи, тем более такие, тем более наизусть. но все эти грезофарсы, весь поэтический мир, особенно во все той же "рассудочно черствой европе" звучат абсолютно по-другому. интересно наблюдать как меняется мое отношение к языку. насколько не любила я русский, считая его лишь еще одним накрученным славянским, ровно настолько же прочувствовала его здесь, разговаривая половину дня на чужом. как можно объяснить русскую поэзию, как передать все те "легкие движения", "оттенки смысла". даже с достаточным словарным запасом невозможно идеально передать то, что написано, что написано между строк.
"пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод и людоедство, зато у нас есть душа, которую здесь сдали за ненадобностью в аренду под смердяковщину."
2. менять себя не имеет смысла, думать, что с изменением обстановки изменишься и сам - туда же. надо развиваться, расти, контролировать, сдерживать, но не отказываться от себя. в итоге это все равно возьмет вверх, так лучше не тратить время впустую, а воспитывать себя и адекватно оценивать окружающих.
3. "весна. в раскрытое окно лезет солнце и какая-то незатейливая, подглуповатенькая радость."
я нашла эту радость в том, о чем давно уже думала, но боялась осуществить. уйти с другом, фотоаппаратом, картой, шутками, разговорами. идти до боли в ногах, до усталости смятого желтого лимона. радоваться, видеть, слышать, чувствовать запахи, получать искреннее удовольствие, которое паутиной охватывает на этом пути.
"-возьмешь свои слова обратно, что ты человек без дома в душе? - нет, никогда, может быть не так резко, но я все время буду куда-то стремиться"
наши 20 субботних километров обросли еще одним воспоминанием на двоих, маленькими историями и благодарностью нашему сегодняшнему окружению, которое заставило нас на это решиться. было здорово, красиво и весело. и очень легко.
4. третий месяц нахожусь в поисках морали, разумных границ и совести. это, пожалуй, главная особенность моего подросткового перехода. за все глупости, которые совершала в детстве, не то, чтобы стыдно или жалко, просто не хочется вспоминать и рассказывать (а тем более гордиться). вспоминаю то ужасное чувство съедающей меня совести в поезде в ноябре. как же было стыдно за выходные, как было стыдно за то, что раньше бы вспоминала с улыбкой и даже радостью и интересом. вспоминаю декабрь, когда зацикливалась на религии, когда всерьез рассуждала о сватовстве и религиозных браках. я не отказываюсь от своих слов, но с моей слабостью нельзя допускать такие мысли, я докручиваю их и возвожу в абсолют, в единственное правильное и достойное решение.
а окружающий мир лишен каких-либо ориентиров. поступать как люди вокруг я не могу. не потому что я мол такая особенная и классная. просто у меня в голову вбиты несколько другие понятия. к мужчинам, к отношениям. я не буду утверждать, что у меня все правильно, а вы живете грязно и некрасиво. просто в свои семнадцать я не понимаю многих поступков. и не только окружающих, но и своих собственных. я не понимаю, как у меня хватало смелости, как меня не душила совесть. сейчас я не испытываю каких-то особенных сомнений и смятений, потому что все эти вопросы очень и очень далеко от меня. но должен же быть какой-то маяк в голове, какие-то более или менее четко сформулированные принципы. верно?
бессмысленный набор слов получился, как и всегда.
но за окном же весна. а на улице легкий и теплый воздух.
"можно мне сказать гадость. совсем маленькую и не очень скабрезную. о том, как надо просить у жизни счастья. так вот, счастья надо просить так, как одесский беспризорный милостыню: - гражданка, дайте пятачок. а не то плюну вам в физиономию - у меня сифилис."
Комментариев нет:
Отправить комментарий